Количественный анализ факторов, влияющих на состояние здоровья населения в РФ

31 Марта 2016

В статье рассматривается степень влияния различных факторов на состояние здоровье населения в Российской Федерации. Результаты основаны на однородных данных регионального уровня и показывают, что увеличение подушевых госрасходов на здравоохранение связано со статистически значимым увеличением ожидаемой продолжительности жизни (ОПЖ) при рождении и ОПЖ в возрасте 40 и 60 лет. Эта связь независима как от различных экономических и социально-демографических факторов, факторов питания и образа жизни, так и от региональной специфики. Она основана на годовых данных, собранных по 83 регионам РФ за 2011-2014 гг.


Впоследнее десятилетие большое ко­личество исследований посвящено разработке методов оценки систем здра­воохранения, которые позволяли бы объ­ективно сопоставлять и выявлять скрытые резервы для дальнейшего развития в обла­сти здравоохранения.

Несмотря на то что за последние 25 лет были разработаны разные теоретические модели, определяющие влияние различ­ных факторов на здоровье населения [5, 7, 9], эмпирические исследования на агре­гированном уровне встречаются редко, что связано с трудностями получения данных на сопоставимой основе в разных странах или регионах. Кроме того, сре­ди нескольких исследований легко найти противоречивые результаты, которые за­висят от выбора эконометрических моде­лей, используемых показателей, периода времени и конкретных спецификаций стран или регионов [8, 18].

Среди различных методов теоретиче­ского моделирования чаще всего иссле­дователи используют некоторые формы многомерного регрессионного анализа, при этом в некоторые из них включены не­зависимые (объясняющие) переменные, имеющие отсроченный во времени эффект влияния на здоровье [19, 24].

Самое обширное количество объяс­няющих переменных в своем исследова­нии использовали А. Кокрейн и соавт. [4], рассматривая 18 развитых стран мира за 1969-1971 гг. Результаты исследования показали, что 7 независимых переменных в наибольшей степени влияли на показате­ли здоровья населения:

  • расходы на здравоохранение (отрица­тельные ассоциации со всеми коэффи­циентами смертности, кроме материн­ской смертности);
  • обеспеченность врачами (положитель­ные ассоциации с материнской, пери­натальной, младенческой смертностью и со смертностью в возрастной группе 15-24 лет);
  • валовый национальный продукт (ВНП - Валовый национальный продукт - это общая рыночная стоимость полного объема конечных това­ров и услуг, произведенных в экономике за определенный период времени (обычно год). Является главным показателем хозяйственной деятельности и экономической активности в стране.) (отрицательные ассоциа­ции с большинством коэффициентов смертности);
  • потребление табака (положительные ассоциации со всеми коэффициентами смертности);
  • потребление алкоголя (в основном положительные ассоциации, кроме более старших возрастных групп);
  • плотность населения (положительные ассоциации, кроме возрастной группы 1-4 лет);
  • потребление сахара (негативные ассо­циации со всеми коэффициентами смертности).

Коэффициент детерминации варьиро­вался от 42% (уровень смертности в воз­растной группе 5-14 лет) до 97% (уровень младенческой смертности), что доказыва­ет адекватность выбранной регрессионной модели.

Дж. Элола и соавт. [6] использовали данные 17 стран Западной Европы (за ис­ключением Португалии) за 1990-1991 гг. для оценки влияния различных факторов на показатели здоровья населения, в том числе на уровень младенческой смертно­сти и гендерспецифические показатели потенциальных годов потерянной жизни (ПГПЖ - PYLL(Потерянные годы потенциальной жизни (Potential Years of Life Lost - PYLL) исчисляются как сумма преждевременных смертей в каждом возрасте, умноженная на годы дожития для этого возраста. Обычно устанавливается лимит дожития до 70 или до 65 лет.)) и ОПЖ ( Ожидаемая продолжительность жизни при рождении - это число лет, которое в среднем предстоя­ло бы прожить одному человеку из некоторого гипотетического поколения при условии, что на протя­жении всей жизни этого поколения уровень смертности в каждом возрасте остается таким, как в год, для которого вычислен этот показатель.) при рождении. Ключевыми независимыми переменными с наибольшим влиянием (объясняющей силой) в этом исследовании являлись:

  • подушевые расходы на здравоохране­ние;
  • ВВП на душу населения;
  • доля населения, охваченного систе­мой здравоохранения и коэффициент Джини (Коэффициент Джини - статистический показатель, свидетельствующий о степени расслоения данной страны или региона по отношению к какому-либо изучаемому признаку. В данном случае - по отношению к доходам населения.).

Авторы пришли к выводу, что 32% вариабельности в ПГПЖ (PYLL) и 37% в ОПЖ при рождении объясняются рас­ходами на здравоохранение, а для ВВП на душу населения эти цифры состав­ляли 26 и 23% соответственно. Расходы на здравоохранение оказались лучшими предикторами младенческой смертности (коэффициент детерминации - 45%), тог­да как ВВП на душу населения имел мень­шую объясняющую силу (коэффициент детерминации - 38%).

К. Мюррей и А. Лопес [22] построили свой анализ, используя показатель поте­рянных лет здоровой жизни (DALY (Годы жизни, скорректированные по нетрудоспособности (Disability adjusted life years - DALY) - обобщающий показатель по оценке здоровья населения, учитывающий смертность, заболеваемость и тяжесть утраты трудоспособности. Он рассчитывается как сумма лет жизни, потерянных в результа­те преждевременной смертности от всех причин во всех возрастных группах, и лет жизни, прожитых с инвалидностью.)). Ав­торы использовали эпидемиологическую методику расчета факторов риска для здо­ровья, что позволило им определить вклад следующих причин потерь здоровья в об­щую величину следующих потерь:

  • употребление табака (11,7%);
  • употребление алкоголя (10,3%);
  • профессиональные заболевания (5,0%);
  • физическая бездеятельность (4,8%);
  • гипертония (3,9%).

Б. Файисса и П. Гутема [8] оцени­ли модель, используя кросс-секционные временные ряды по 33 странам Африки, расположенным к югу от Сахары, за 1990- 2000 гг. В качестве ключевой объясняющей переменной использовали показатель по­душевых расходов на здравоохранение. Результаты показали, что увеличение расходов на здравоохранение приводит к уменьшению ОПЖ при рождении. Ав­торы также включили показатели ВВП на душу населения, индекса производства пищевых продуктов, уровень неграмот­ности, душевое потребление алкоголя, уровень урбанизации и душевые выбросы двуокиси углерода. Полученные резуль­таты свидетельствуют о том, что расходы на здравоохранение приводят к уменьше­нию ОПЖ при рождении (коэффициент эластичности составляет -0,03). Увеличе­ние индекса производства пищевых про­дуктов, уровня грамотности населения и снижение потребления алкоголя способ­ствуют улучшению состояния здоровья на­селения. Наконец увеличение уровня ур­банизации и снижение выбросов двуокиси углерода приводят к улучшению состояния здоровья. Однако это предположение не поддерживается тестом статистической значимости.

Отрицательное влияние роста подуше­вых расходов на здравоохранение факти­чески взаимосвязано между подушевыми расходами на здравоохранение и ОПЖ в том случае, когда большая часть населе­ния живет за чертой бедности, т.е. не имеет сбережений, а расходы на здравоохранение финансируются через пользовательские сборы или налоги, взимаемые с населе­ния. При таких условиях увеличение рас­ходов приводит к снижению потребления жизнеобеспечивающих товаров (продукты питания, лекарства, одежда, жилье и т.д.), что в свою очередь приводит к ухудшению показателей здоровья населения.

К. Мулдун и соавт. [21] на примере 136 стран - членов ООН за 2001-2008 гг. ис­следовали связь между показателями смерт­ности и 13 объясняющими переменными, в том числе государственными и частными расходами на здравоохранение. Проводя линейно-регрессионный анализ со сме­шанными эффектами, авторы обнаружили, что частные (личные) расходы на здравоох­ранение значительно влияют на показатели смертности. Другими независимыми пере­менными, также значительно влияющими на объясняющую силу, являлись ресурсы систем здравоохранения (обеспеченность населения врачами, медсестрами и акушерками в расчете на 10 тыс. населения), а также доля населения, не имеющего сво­бодного доступа к питьевой воде и базовым санитарно-гигиеническим средствам, и ин­декс коррупции.

Используя кросс-секционные данные для 23 стран бывшего Советского Союза и Восточной Европы за 1989-2000 гг. и па­нельные данные Российского мониторин­га экономического положения и здоровья населения за 1994-2002 гг., Э. Брейнерд и Д. Катлер [3] оценили 6 возможных при­чин повышения смертности в РФ. Резуль­таты оказались парадоксальными: было показано, что доля влияния таких объясня­ющих переменных, как снижение расходов на здравоохранение и бедность, не значима и не объясняет увеличение смертности за рас­сматриваемый период времени. В то же вре­мя наиболее значимыми объясняющими переменными оказались употребление ал­коголя, особенно показана глубокая связь с внешними причинами смерти (убийства, самоубийства, несчастные случаи) и стресс, связанный с плохой перспективой на буду­щее, что отчасти объясняется трудным про­цессом социально-экономических и политических преобразований, происходящих в России в 1990-е гг.

В рассмотренных теоретических мо­делях в качестве зависимых перемен­ных наиболее часто использовались ко­эффициенты смертности (по возрасту, в частности младенческая смертность) и/или ОПЖ (ОПЖ в основном исполь­зовалась при рождении, но в некоторых исследованиях она оценивается в зависимости от пола и определенного возраста, например, 40, 69, 80 лет). В качестве основ­ных независимых переменных рассматри­вали долю расходов на здравоохранение в ВВП, а также подушевые частные и го­сударственные расходы на здравоохране­ние. Для оценки влияний различных эко­номических, социально-демографических факторов и факторов образа жизни в эти исследования включали широкий спектр объясняющих переменных, и среди них:

  • ресурсы здравоохранения (в том числе обеспеченность населения врачами, медсестрами, койками и т. д.);
  • факторы образа жизни населения (в том числе потребление алкоголя, табака и жиров);
  • демографические показатели (возраст­ной состав и плотность населения, уро­вень урбанизации и доля населения в возрасте 65 лет и старше в общем численности населения);
  • экологические показатели (душевые выбросы CO2).

Результаты исследований доказыва­ют взаимосвязь между рассмотренными факторами и описывают степень их влия­ния на показатели здоровья, тем не менее в настоящее время нет всеобъемлющего индекса здоровья, который охватывал бы различные аспекты состояния здоровья населения.

Таким образом, анализ мирового опыта эмпирических исследований на агрегиро­ванном уровне, влияния различных фак­торов на показатели здоровья населения демонстрирует, что разработка эконометрической модели для сопоставимой оцен­ки систем здравоохранения регионов РФ с учетом региональных неоднородностей (географических, социально-демографиче­ских, экономических и др.) остается акту­альной.

Цель данной работы - провести коли­чественный анализ факторов, влияющих на здоровье населения регионов РФ. В ка­честве зависимой (объясняемой) перемен­ной наряду с традиционным показателем ОПЖ при рождении были использованы показатели ОПЖ в возрасте 40 и 60 лет.

Материал и методы

Предлагаемое авторами исследование ох­ватывает все 83 субъекта РФ за 2011-2014 гг. Основными источниками данных являлись официальные статистические данные Феде­ральной службы государственной статисти­ки РФ, Министерства здравоохранения РФ и Российская база данных по рождаемости и смертности (РосБРиС) (Центр демографических исследований Российской экономической школы // http://demogr.nes.ru/ index.php/ru/demogr_indicat/data). В табл. 1 представ­лены выбранные переменные, их определе­ния и исходные источники.


Для того чтобы выявить степень вли­яния государственных расходов на здра­воохранение на здоровье населения в РФ, необходимо учитывать экономические, географические, социально-демографиче­ские разнородности и особенности обра­за жизни населения разных регионов РФ, связанные, например, с национальным со­ставом, климатическими особенностями регионов и др. Эти переменные, а также по­казатели состояния здоровья, должны быть рассчитаны однородно. Для того чтобы оценить и учесть ненаблюдаемые разнород­ности среди регионов, в исследование были включены региональные фиксированные эффекты, которые будут поглощать систе­матические различия между регионами.

Показатели состояния здоровья населения

Определение и измерение показателя как меры состояния здоровья населения в РФ является первой и одной из наиболее сложных задач в теоретическом и практи­ческом плане.

Большинство эмпирических исследова­ний опираются на показатели смертности по целому ряду признаков (по причинам смерти, половозрастных, территориальных и др.), так как статистическая информация по смертности населения объективна, до­ступна и наименее подвержена влиянию неточности учета. Однако использование коэффициентов смертности в качестве меры состояния здоровья населения может привести к некоторым значимым ограни­чениям. Например, невозможно задержать смертность на неопределенный срок, "ну­левая" смертность не является реалистич­ным вариантом. Также трудно прогнозировать, насколько еще можно сократить показатели смертности от действительно наблюдаемых уровней.

В данной работе в качестве меры состо­яние здоровья населения авторы исполь­зовали интегральный показатель - ОПЖ при рождении и ОПЖ в возрасте 40 и 60 лет.

Экономические факторы

Основными объясняющими перемен­ными, которые авторы включили в модель, являются валовый региональный продукт (ВРП) на душу населения, реальные де­нежные доходы населения и государствен­ные расходы на здравоохранение.

Включение в модель ВРП на душу насе­ления необходимо, так как общепризнана взаимосвязь между ВРП на душу населе­ния и показателями здоровья [27]. Это лег­ко объяснить тем, что при высоком ВРП на душу населения уровень жизни выше, соответственно выше потребление (каче­ственное питание, лекарства, улучшение жилищных, санитарно-гигиенических ус­ловий и др.), что опосредованно влияет на здоровье населения.

На макроэкономическом уровне пред­полагается, что отношение между дохода­ми и показателями здоровья нелинейно и может быть охарактеризовано как умень­шение положительной отдачи от масштаба затрат в богатых странах [16, 28]. Увеличе­ние потребления алкоголя и табака, напри­мер, могут ассоциироваться с экономиче­ским развитием и объяснять уменьшение воздействия роста денежных доходов насе­ления на показатели здоровья.

В то время как ВРП используется для измерения уровня рыночного про­изводства региона и показывает общую экономическую активность региона в за­данное время, оно не дает всеобъемлю­щую картину о степени материального благополучия граждан [26]. Как утвержда­ют в своем докладе Дж. Стиглиц и соавт., материальные стандарты жизни граждан лучше отслеживаются при использовании показателей доходов и потребления домохозяйств. Реальные доходы граждан, несо­мненно, более актуальны для измерения благосостояния граждан, чем внутреннее производство. Поэтому наряду с показа­телями ВРП на душу населения в модель были включены показатели реальных де­нежных доходов населения.

В странах с социально ориентированной экономикой, направленной на повышение уровня благосостояния и качества жизни населения, социальную справедливость и защищенность, государственные расходы на здравоохранение являются показатель­ной величиной. Социальные обязательства государства в первую очередь реализуют­ся по оказанию бесплатной медицинской помощи населению. В РФ, в соответствии с Федеральным законом от 21.11.2011 № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" Прави­тельство РФ ежегодно утверждает программу государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помо­щи, целью которой является обеспечение конституционных прав граждан РФ на ме­дицинскую помощь за счет финансовых средств всех бюджетов бюджетной системы, в том числе бюджетов фондов обязательно­го медицинского страхования.

Подробные данные по госрасходам на здравоохранение в РФ на протяжении исследуемого периода (2011-2014 гг.) были взяты из официальных источников Федерального казначейства; они вклю­чают расходы на здравоохранение консо­лидированных бюджетов субъектов Рос­сийской Федерации и территориальных государственных внебюджетных фондов (http://www.roskazna.ru/ispolnenie-byudzhetov/konsolidirovannye-byudzhety-subektov).

Социально-демографические факторы

Географические характеристики реги­она, а также социально-демографические характеристики его населения являются важными факторами, влияющими на показатели здоровья населения. Например, регионам с относительно более старым на­селением, чтобы достичь аналогичных по­казателей здоровья регионов с молодым населением, потребуется больше расходов на здравоохранение. Различия в географи­ческих и климатических условиях и уровень урбанизации населения могут повлиять на доступность медицинской помощи насе­лению, несмотря на сопоставимые душевые расходы на здравоохранение. Высокий уровень урбанизации в целом может привести к снижению цены за единицу медицинско­го обслуживания, что позволит увеличить количество единиц медицинского обслуживания в пределах данного уровня расходов и, следовательно, повысить такие показате­ли здоровья, как средняя продолжительно­сти жизни, снижение уровня младенческой смертности и др. Следуя опыту предыду­щих работ [11, 12, 18], авторы включили в модель переменную уровня урбанизации. Также известны работы [4, 15], где исследо­ватели использовали показатель плотности населения на квадратный километр.

И наконец бедность, несомненно, яв­ляется важным ограничением доступа на­селения к необходимым материальным благам и медицинским услугам, что ожидаемо будет оказывать сильное негативное влияние на показатели здоровья. Бедность будет фиксировать любую нелинейность, ожидаемую при очень низких уровнях до­хода. Уровень бедности прежде всего опре­деляется денежными доходами населения, в модель авторы включили переменную бедности, выраженную численностью на­селения с денежными доходами ниже ве­личины уровня прожиточного минимума, в процентах от общей численности населе­ния, что позволяет оценить долю бедней­ших слоев населения в регионе.

Факторы образа жизни

Наиболее весомый вклад в негативное влияние на здоровье населения в первую очередь оказывают такие факторы, как не­рациональное питание, гиподинамия, куре­ние и потребление алкоголя, повышая риск развития сердечно-сосудистых заболева­ний, заболеваний легких и печени [2, 20].

Из-за отсутствия данных на регио­нальном уровне по потреблению табака этот показатель не был включен в анализ, а показатель потребления алкоголя (литр на душу население) включает потребление водки, ликероводочных изделий, коньяка и коньячных напитков.

Также эксперты Всемирной органи­зации здравоохранения (ВОЗ) уделяют огромное внимание вопросам питания и его влиянию на здоровье человека. Общеизвестен медицинский факт, что нерацио­нальное и несбалансированное питание повышает риск развития алиментарно-за­висимых заболеваний. Авторы считают, что в модель исследования необходимо включить воздействие факторов питания. В качестве меры положительного влияния питания на здоровье решено использовать переменную потребления овощей и бахче­вых (в килограммах на душу населения). Эта переменная оказалась лучшим преди­ктором ОПЖ среди 6 питательных показа­телей, которые были протестированы.

Построение модели и метод оценки

Состояние здоровья населения регио­нов РФ исследуется в разрезе количествен­ного анализа факторов, влияющих на здо­ровье.

В самом широком смысле на здоровье населения влияют комбинации целого ряда медицинских, экономических, соци­ально-демографические факторов, факторов образа жизни и др. с результирующими показателями меры состояния здоровья населения [25]. Общая форма функции со­стояния здоровья может быть определена как:

H =f (Y, S), (1)

где Н - мера состояния здоровья насе­ления, выраженная ОПЖ при рождении и ОПЖ в возрасте 40 и 60 лет; Y - вектор медицинских переменных; S - вектор экономических, социально-демографических переменных и переменных образа жизни.

Переменные преобразовываются в ло­гарифмическую форму для достижения двух целей. Во-первых, результаты всех предыдущих исследований показывают нелинейную зависимость между показа­телями последствий для здоровья и объяс­няющими переменными, а нелинейность охватывается с помощью логарифмиче­ского преобразования. Во-вторых, это преобразование позволит легко сравни­вать полученные результаты с результата­ми предыдущих исследований.

Уравнение регрессии, которое оцени­вало влияние объясняющих переменных на ОПЖ, имеет следующий вид:

Log (ОПЖit) = β0 + β1 Log (ВРПit) + β2 Log (ОРЗit) + β3 Log (УРБit) +

β4 Log (БЕДit) + β5 Log (РДДit) + β6 Log (АЛКit) + β7 Log (ОВЩit) + ςit + eit (2),

где ςit - это ненаблюдаемый фиксирован­ный эффект конкретного региона; εit - остаточный член.

Для коррекции гетероскедастичности (Неоднородность наблюдений, выражающуюся в неодинаковой (непостоянной) дисперсии случай­ной ошибки регрессионной модели. Наличие гетероскедастичности случайных ошибок приводит к неэффективности оценок, полученных с помощью метода наименьших квадратов [1].) и автокорреляции авторы использовали обобщенный метод наименьших квадратов (ОМНК). Кроме того, в модель были вклю­чены региональные дихотомические пере­менные для корректировки потенциальных систематических различий между региона­ми, которые не охватываются включенны­ми контрольными переменными.

Модель представляет собой совокуп­ную функцию, которая последовательно исследует взаимосвязь факторов, влияю­щих на состояние здоровья и показатели состояния здоровья (ОПЖ при рождении и ОПЖ в возрасте 40 и 60 лет) на основе ОМНК с региональными фиксирован­ными эффектами.

Результаты

В табл. 2 представлены результаты опи­сательной статистики, которые показы­вают, что среди регионов РФ существуют значительные различия не только в объясняющих переменных, но и в показате­лях состояния здоровья населения: ОПЖ при рождении и ОПЖ в возрасте 40 и 60 лет.


Показатели ОПЖ при рождении ва­рьируют более чем на 18,5 лет: от 60,8 в Чукотском автономном округе до 79,4 в Республике Ингушетия. Душевые государственные расходы на здравоохранение, например, варьируют более чем в 9 раз: от 7,092 в Республике Дагестан до 67,600 в Чукотском автономном округе. ВРП ва­рьируется более чем в 60 раз: от 71,743 в Ре­спублике Ингушетия до 4,416,786 в Ненец­ком автономном округе.

Переменные образа жизни также варьи­руют в широких пределах. В Магаданской области потребление алкоголя на душу населения более чем в 20 раз выше, чем в республиках Северного Кавказа. В Да­гестанской Республике потребление ово­щей и бахчевых на душу населения более чем 19 раз превышает показатели Чукот­ского автономного округа.

По показателям бедности и по уров­ню урбанизации показатели варьируются от 3,5 до 5,5 раза. Самый низкий уровень бедности отмечен в Ямало-Ненецком автономном округе в 2012 г. - 6,4% населе­ния с денежными доходами ниже вели­чины прожиточного минимума, а самый высокий уровень в Республике Калмыкия в 2011 г. - 35,8%. И, наконец, самый низ­кий уровень урбанизации наблюдаются в Республике Алтай - 28,7% населения проживает в городских районах.

В табл. 3 представлены результаты мо­делей. Первые 2 колонки показывают результаты оценки, где в качестве зависимой переменной выступает ОПЖ при рожде­нии. Полученный результат соответству­ет теоретическим ожиданиям и является статистически значимым для всех пере­менных. Но в первой колонке отсутствуют переменные бедности и реальных денеж­ных доходов населения, когда же в модель вводятся эти переменные (2-я колонка), коэффициенты ВРП на душу населения становятся незначительными и статистически незначимыми. Отсюда следует, что переменные бедности и реальных до­ходов населения являются более сильны­ми предикторами состояния здоровья на­селения (ОПЖ при рождении), чем ВРП на душу населения.

Результаты оценок модели для ОПЖ в возрасте 40 и 60 лет представлены в 3-й и в 4-й колонках. В 3-й колонке в отличие от 2-й и 4-й коэффициенты ВРП на душу населения статистически значимы.

Подтверждается значимое положитель­ное влияние на состояние здоровья населе­ния государственных расходов на здраво­охранение. Так, при увеличении душевых государственных расходов на здравоох­ранение на 10% рост ОПЖ при рождении составляет 0,28%, ОПЖ в возрасте 40 лет - 0,58% и ОПЖ в возрасте 60 лет - 0,76%.

Оценка модели позволила увидеть от­рицательное влияние переменной бедно­сти. Увеличение на 10% доли населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума приводит к сни­жению показателей ОПЖ при рождении на 0,17%, ОПЖ в возрасте 40 лет - на 0,34% и ОПЖ в возрасте 60 лет - на 0,32%.

Переменные образа жизни являются ста­тистически значимыми и имеют ожидаемый знак, определяющий влияние на здоровье. Увеличение на 10% потребления крепких алкогольных напитков приводит к сниже­нию ОПЖ при рождении на 0,13%, ОПЖ в возрасте 40 - на 0,17% и ОПЖ в возрасте 60 лет - на 0,31%, из чего следует, что отри­цательное влияние на здоровье особо значи­мо в старшей возрастной группе.

При оценке влияния на здоровье фак­торов питания показана положительная ассоциация потребления овощей и бах­чевых (в кг на душу населения) со всеми показателями состояния здоровья населе­ния. При увеличении потребления овощей и бахчевых на 10% рост ОПЖ при рожде­нии составляет 0,09%, ОПЖ в возрасте 40 лет - 0,31% и ОПЖ в возрасте 60 лет - 0,4%.

Важно подчеркнуть, что среди социаль­но-демографических переменных уровень урбанизации имеет наибольшую объясня­ющую силу, подтверждая позитивное вли­яние на показатели состояния здоровья, согласно теоретическим ожиданиям, од­нако этот показатель медленно изменяется в течение времени.

Подводя итоги, можно сказать, что об­щественные расходы на здравоохранение, уровни бедности и урбанизации, потреб­ление крепких алкогольных напитков, овощей и бахчевых являются значимыми факторами, влияющими на состояние здо­ровья населения для всех рассматриваемых показателей (ОПЖ при рождении, ОПЖ в возрасте 40 и 60 лет).

Выводы

Проведенный количественный анализ показывает, что все объясняющие пере­менные, включенные в модель, оказыва­ют значимое влияние на здоровье населения в регионах РФ, выраженное через ОПЖ при рождении и ОПЖ в возрасте 40 и 60 лет.

Степень влияния каждого рассмотрен­ного фактора позволяет увидеть скрытые резервы повышения эффективности реги­ональных систем здравоохранения путем принятия модифицирующих управленче­ских решений в регионе (перераспределе­ние расходов на здравоохранение, эффек­тивное использование ресурсов, разработка и внедрение профилактических программ, в том числе по повышению мотивации на­селения к здоровому образу жизни и др.).

Результаты также продемонстрировали, что получить объективные и сопоставимые данные для регионов РФ при построении эконометрических моделей можно только учитывая географические, экономические, социально-демографические и другие не­однородности регионов РФ.

Авторы установили наличие скомпили­рованных баз данных и определили главные факторы, влияющие на здоровье населения в РФ. В будущих исследованиях было бы интересно определить влияние конкрет­ных видов расходов на здравоохране­ние (целевые федеральные программы, лекарственное обеспечение населения в амбулаторных условиях и др.) на улуч­шение показателей состояния здоровья и выявить наиболее эффективные пути по достижению целевых показателей со­стояния здоровья населения.


Литература

1. Магнус Я.Р., Катышев П.К., Пересецкий А.А. Эконометрика. М. :Дело, 2004. 576 c.

2. Blackwelder W.C., Yano K., Rhoads G.G., Kagan A. et al. Alcohol and mortality: the Honolulu heart study // Am. J. Med. 1980.Vol. 68.P. 164-169.

3. Brainerd E., Cutler D.M. Autospy on an empire: understanding mortality in Russia and the former Soviet Union // J. Econ. Perspect.2005.Vol. 19, N 1.P. 107-130.

4. Cochrane A.L., St Ledger A.S., Moore F. Health service "input" and mortality "output" in developed countries // J.Epidemiol. Community Health.1978.Vol. 32. P. 200-205.

5. Crtmieux P.-Y., Ouellette P., Pilon C. Health care spending as determinants of health outcomes// Health Econ.1999. Vol. 8. P. 627-639.

6. Elola J., Daponte A., Vicente N. Health indicators and the organisation of health care systems in Western Eu­rope // Am. J. Public Health.1995.Vol. 85. P. 1397-1401.

7. Evans R.G., Stoddart G.L. Producing health, consuming health care // Working Paper N 6. Toronto, Ontario: Canadian Institute for Advanced Research, 1990.

8. Fayissa B.,Gutema P. Department of economics and finance // Working Paper Series. 2008.P. 1-21.

9. Fayissa B., Traian A. Estimation of a health production function; Evidence from East-European countries // Working Papers. Middle Tennessee State University, Department of economics and finance, 2011.

10. Filmer D., Hammer J.S., Pritchett L. Health policy in poor countries: weak links in the chain // World Bank Policy Research Working Paper N 1874. Washington, DC, 1998.

11. Filmer D.,PritchettL. The impact of public spending on health: does money matter? // Soc. Sci. Med. 1999. Vol. 9, N 10.P. 1309-1323.

12. Gerdtham U.-G.,Jonsson B. Price and quality in international comparisons of health care expenditure // Appl. Econ. 1991.Vol. 23.P. 1519-1528.

13. Grossman M. The Demand for Health: A theoretical and Empirical Investigation. New York : NBER, 1972.

14. Grossman M. The human capital model// Handbook of Health Economics.Vol. 1A/ edsA.J.Culyer, J.P. New-house.Amsterdam :Elsevier, 2000.

15. Grubaugh S.G., Rexford E.S. Comparing the performance of health-care systems: an alternative approach // South. Econ. J.1994.Vol. 60. P. 1030-1042.

16. Heerink N., Folmer H. Income distribution and the fulfillment of basic needs: theory and empirical evidence // J. Policy Modeling.1994. Vol. 16.P. 625-652.

17. Jacobson L. The family as producer of health - an extended Grossman model // J. Health Econ.1999. Vol. 19.P. 611-637.

18. Leu R.E. The public-private mix and international health care costs// Public and Private Health Services/ edsAJ.Culyer, Benson. Oxford :Blackwell Basil, 1986.P. 41-63.

19. Lichtenberg F. Sources of U.S. longevity increase, 1960-1997. Center for Economic Studies, and Ifo Institute for Economic Research (CESifo) // Working Paper Series, Working Paper N 405. Munich, 2000.

20. Mattson. M.E., Pollack E.S., Cullen J.W. What are the odds that smoking will kill you? // Am. J. Public Health.1987.Vol. 77.P. 425-431.

21. Muldoon K.A., GalwayL.P., NakajimaM., KantersS. et al. Health system determinants of infant, child and maternal mortality: across-sectional study of UN member countries // Globalization Health.2011. Vol. 7. P. 42.

22. Murray C.J.L., Lopez A.D. Regional patterns ofdisability free life expectancy and disability-adjusted life expec­tancy: GBD // Lancet.1997.Vol. 349, N 9062.P. 1347-1352.

23. Schultz P. Health Economics and applications in developing countries // J. Health Econ.2004. Vol. 23.P. 637­641.

24. Shaw J.W., Horrace W.C., Vogel R.J. The productivity of pharmaceuticals in improving health: an analysis of the OECD health data // WUSTL Economics Working Paper Archive.2002. HEW series 0206001. P. 1-42.

25. Smith S.(ed.). Economics and Health: 1992. Proceedings of the fourteenth Australian conference of health economics.Victoria :National Centre for Health Program Evaluation,1993.

26. Stiglitz J.E., SenA., FitoussiJ.-P. Report by the Commission on the Measurement of Economic Performance and Social Progress // Technical Report. 2009.

27. Swift R. The relationship between health and GDP in OECD countries in the very long run // Health Econ.2011. Vol. 20, N 3.P. 306-322.

28. Wilkinson R.G. Income distribution and life expectancy // BMJ.1992.Vol. 304. P. 165-168.

29. Zweifel P., Breyer F. Health Economics. New York :Oxford University Press, 1997.